[ Новые сообщения · Участники · Правила форума · Поиск · RSS ]
  • Страница 1 из 1
  • 1
Поселение гильдии Laimi Taurion » Quenta Laimi Taurion » Elencuile » Athrabeth Finrod ah Andreth (Беседа Финрода и Андрет из дома Беора)
Athrabeth Finrod ah Andreth
ТаварильДата: Воскресенье, 24.08.2008, 16:21 | Сообщение # 1
Группа: Удаленные





Финрод, сын Финарфина сына Финве, был мудрейшим из
нольдор-изгнанников, и более других увлекался умственными делами
(предпочитая их мастерству в делах ремесла). И особенно стремился
он узнать как можно больше о роде человеческом. Именно он первым
встретил людей на землях Белерианда и подружился с ними; и потому
эльдар часто называли его Edennil, "Друг людей". Любимцами его
были люди из племени Беора Старого, ибо именно их первых встретил
он в лесах восточного Белерианда.
Андрет была знатной женщиной из дома Беора, сестрой Брегора,
отца Барагира (чьим сыном был прославленный Берен Однорукий). Она
была мудра и многое знала о мире и об истории рода человеческого.
Поэтому эльфы прозвали ее Сэлинд, или "Мудрое сердце".
Среди мудрецов человеческого племени было немало женщин, и
их высоко ценили, особенно за знание легенд о прошлых временах.
Можно упомянуть другую женщину, Аданель, сестру Хадора Золотово-
лосого, вождя племени Марах, обычаи и язык которого были отличны
от племени Беора. Но Аданель была замужем за родичем Андрет, Бе-
лемиром из дома Беора, который приходился дедом Эмельдир, матери
Берена. В юности Андрет долго жила в доме Белемира и узнала от
Аданель многое из того, что знала та о народе Марах.
В мирные дни, до того, как Моргот прорвал осаду Ангбанда,
Финрод часто навещал Андрет, к которой чувствовал дружеское рас-
положение и интерес, поскольку она охотнее делилась с ним своими
знаниями о людях, чем другие мудрецы смертных. Казалось, будто
какая-то тень лежит на них всех или стоит за спинами, и не желали
они говорить о ней даже между собою. И они страшились эльдар и
неохотно раскрывали перед ними свои мысли или свои легенды. Чаще
бывало, что мудрецы (а их было совсем немного) хранили свои зна-
ния в тайне и делились лишь с теми, кого сами выберут.
И вот случилось однажды весною, что Финрод приехал погостить
в доме Белемира, и проводил он время, беседуя с Андрет о судьбе
рода человеческого. Ибо незадолго до того Борон, вождь племени
Беора, умер, и Финрод горевал над этой потерей.
- Печально мне, Андрет,- сказал он,- что так быстро покидают
этот мир твои соплеменники. И Борон, отец твой, умер, и хотя, как
говорят люди, по вашим меркам он был стар, мне кажется, что зна-
комство наше было слишком коротко. Казалось бы, совсем немного
времени миновало с тех пор, как встретил я Беора на востоке этих
земель, а вот уже нет ни его, ни сыновей его, ни внуков...
- Прошло уже более ста лет, - сказала Андрет, - с тех пор,
как мы перешли через Горы. А жили и Беор, и Барэн, и Борон долго,
каждый перевалил за девяносто лет. До того, как мы нашли эту
страну, срок нашей жизни был короче.
- Значит, вы довольны, что живете здесь? - спросил Финрод.
- Довольны? Сердце человеческое никогда не бывает вполне до-
вольно, - ответила Андрет. - Все, что бренно и преходяще, мучает
нас. Но если время, отпущенное нам, хоть немного удлинилось, это
все же хоть какое-то утешение, хоть какое-то облегчение бремени.
- Что ты имеешь в виду? - спросил Финрод.
- Ты знаешь, о чем я говорю. Наше бремя - это тьма, которая
ныне заключена на севере, но некогда ... - здесь она умолкла, и
глаза ее потемнели, словно память о былом, как черная туча, на-
висла над нею. - Некогда простиралась она над всем Средиземьем,
пока вы жили в Благословенном Краю.
- Я спрашивал тебя не о тени, - сказал Финрод. - Я хотел по-
нять, что ты подразумеваешь под облегчением бремени. И каким об-
разом кратковременность жизни вашей связана с Тьмою? Ведь вы, лю-
ди, как и мы, согласно тому, что говорили наши наставники (а они,
Опекуны мира, знают многое!) - тоже Питомцы Эру, и судьба ваша, и
естество - все даровано им.
- Вижу я, - сказала Андрет, - что в этом вы, Высокородные
эльфы, не отличаетесь от ваших меньших сородичей, которые никогда
не видели Света Дерев. Все вы, эльфы, думаете, что мы умираем так
быстро, потому что такова наша природа. Вы крепки и долговечны, а
мы - хрупки и бренны. Вы, быть может, и признаете, что мы, как и
вы - питомцы Эру, но и сами относитесь к нам, как к детям, кото-
рых любят, но все же не считают равными себе, на нас можно смот-
реть с высоты вашего могущества и мудрости, с улыбкой, или с жа-
лостью, или с пренебрежительным кивком головы!
- Увы, в твоих словах есть доля истины, - признал Финрод. -
Во всяком случае, это верно относительно многих моих соплеменни-
ков, но отнюдь не всех, и я уж точно так не думаю. Пойми, Андрет,
именование "Питомцев Эру" - не простой звук для нас, мы не броса-
емся им как попало. Ибо имя Творца мы произносим лишь с полной
серьезностью и в самых важных обстоятельствах. Говоря так о вас,
мы тем самым признаем родство или по крайней мере сходство, более
близкое и тесное, чем с другими живыми обитателями Арды. Мы ведь
любим и другие создания, живущие в Средиземье, в разной мере и
по-разному; звери и птицы - друзья нам, и деревья, и даже прек-
расные цветы, которым отмерен век еще более короткий, нежели лю-
дям. Мы сожалеем об их увядании; но мы понимаем, что это опреде-
лено их природой, так же как и форма их лепестков, и окраска.
Но вы - ближайшая наша родня, и мы сожалеем о вашей бреннос-
ти неизмеримо сильнее. Однако, сопоставляя судьбы всех живущих на
земле, не должны ли мы сделать вывод, что и у вас это также обус-
ловлено природой? Неужели вы сами так не думаете? Судя по словам
твоим и горечи выражений, я понимаю, что вы считаете наше мнение
неверным.
- Я думаю, что ошибаетесь и вы, и все прочие, кто полагает
так, - сказала Андрет. - И сама эта ошибка наверняка навеяна
Тенью. Но среди людей одни говорят так, другие - иначе.
Большинство, ленясь думать, считают, что жизнь наша всегда была
краткой, и такой и останется, независимо от того, нравится это
нам самим или нет. Но есть и другие - их называют "мудрыми", но
мало прислушиваются к ним. Ибо мудрые не всегда говорят с полной
уверенностью, и говорят разное. Они знают, в отличие от вас, что
сведения их могут быть неверны, и зависят от накопленных знаний,
которые необходимо провеивать, чтобы отделить зерно истины от по-
ловы, а ведь иной раз с половой отбрасывают и полноценные зер-
на...
И все же среди мудрых нашего племени из поколения в поколе-
ние передается слово о том, что люди ныне не таковы, как были
созданы некогда, и подлинная изначальная их природа ныне искаже-
на. А в племени Марах, которое сохранило в памяти имя того, кого
вы зовете Эру и кого мое племя почти позабыло, мудрые утверждают
вполне определенно, что первоначально мы не были смертны, но ста-
ли таковыми по воле Властелина Тьмы, коего имя не называют.
- Могу поверить, что это так, - сказал Финрод. - Если тела
ваши страдают, это вполне может объясняться злой волею Моргота.
Ибо вы, как и мы, проживаете на Арде Оскверненной, и все вещество
ее было пропитано скверной прежде, чем вы и даже мы явились в
этот мир и тела наши были созданы из материи этого мира. Лишь
Аман остался чист, пока он не явился туда. Ибо знай, что на пле-
мени квенди это сказывается также: наше здоровье и сила уменьши-
лись. Те из нас, кто остался жить в Средиземье, и те, кто верну-
лись сюда, видят, что тела их изменяются быстрее, чем это бывало
поначалу. А это означает, по-видимому, что мы не столь долговеч-
ны, как предполагалось, хотя, возможно, еще долгие века предстоят
нам.
- Нет, нет! - воскликнула Андрет. - Ты не понял меня. Ты
по-прежнему считаешь, что эльфы - это эльфы, а люди - люди, и хо-
тя имеют общего Врага, который наносит урон и нам, и вам, все же
остается расстояние, заранее заданное, между господами и чернью,
между теми, кто пришел первыми, высокими духом и стойкими, и те-
ми, кто пришел следом, низменными и слабыми.
Но мудрые среди людей слышат совсем иные голоса. Они гово-
рят: "Мы не были созданы для смерти, мы рождались не для того,
чтобы умирать. Смерть навязана нам без нашего ведома." Посмотри -
мы всегда боимся смерти, мы бежим от нее, как заяц от охотника.
Я, впрочем, считаю, что мы не можем избавиться от нее в пределах
этого мира, даже если бы могли добраться до земель Амана, озарен-
ных Светом, там, за морем, как ты рассказываешь. Надеясь на это,
мы в свое время отправились на запад и странствовали на протяже-
нии жизни многих поколений; однако надежда была тщетной. Так го-
ворили мудрые, но это не остановило движения племен, ибо, как я
уже говорила тебе, на мудрых мало обращают внимания. И что же? Мы
бежали от Тени до крайних пределов Средиземья, до берегов моря,
лишь для того, чтобы обнаружить, что Тень явилась сюда прежде нас!
Финрод долго молчал, потом заговорил снова:
- Странны и страшны мне твои слова. Ты говоришь с горечью
униженной гордости, с явным намерением больно задеть того, к кому
обращаешься. Если все мудрецы людей говорят так же, то я готов
поверить, что вы некогда пострадали от какой-то великой неспра-
ведливости. Но ни мой народ, Андрет, ни какое-либо другое из пле-
мен квенди не повинны в этом. Если мы таковы, какими вы нас знае-
те, а вы - какими мы вас встретили, то это не нами устроено и не
по нашему желанию. И ваши горести не радуют нас и не питают нашу
гордыню. Только один мог бы порадоваться и возгордиться - тот
Враг, имя коего вы избегаете называть.
Помни, что можно выбросить зерно вместе с половою, Андрет!
Ибо заблуждение может оказаться смертельно: ложь Врага из зависти
порождает ненависть. Не все голоса, приходящие извне, правдивы,
не ко всем стоит прислушиваться мудрому, жаждущему познать истину.
Кто же мог причинить вам подобную несправедливость? Кто на-
делил вас смертью? Очевидно, это - Мелькор, как бы вы ни избегали
именовать его. Ибо ты говоришь о смерти и о тени его, словно это
одно и то же. И выходит по-твоему, что уйти от тени значит избег-
нуть смерти. Но это разные вещи, Андрет. Иначе смерть не при-
сутствовала бы в мире, который не Врагом был сотворен. Он спо-
собствовал тому, что в мире умножилось зло и смерть стала яв-
ляться чаще, однако сама по себе она - не зло!
- Что знаешь ты о смерти? Разве может она страшить вас, не
знающих ее? - спросила Андрет.
- Мы видели ее, и мы страшимся ее. И мы также можем умереть,
и умирали уже не раз. Отец моего отца был жестоко убит, и многие
после него, на пути изгнания, в ночи, в неприступных льдах, в не-
насытном море. И в Средиземьи умирали мы также, задыхались в ды-
му, горели в огне, гибли от ядов и от жестоких клинков в пылу
боя. Феанор мертв, и Фингольфин погиб под пятою Морготовой.
Ради чего рисковали они? Ради того, чтобы сбросить иго Тени
или хотя бы удержать ее, не дать распространиться снова по всему
Средиземью, защитить Питомцев Эру, всех, Андрет, а не одних лишь
гордых эльдар!
- А я слыхала, что вы стремитесь вернуть себе сокровище, ко-
торое Враг похитил у вас; но, возможно, у дома Финарфина цели
иные, чем у дома Феанора. И несмотря на всю вашу отвагу, я спра-
шиваю снова: "Что знаете вы о смерти?" Для вас она может быть бо-
лезненна, может восприниматься как горькая потеря, но лишь на
время, лишь как незначительное умаление дарованного вам богатст-
ва, если только я правильно осведомлена. Ибо, умирая, вы знаете,
что не покинете этот мир и можете возвратиться к жизни. А у нас
все иначе: мы умираем навсегда, мы уходим без возврата. Смерть -
это предел всему, невосполнимая потеря. И она ужасна еще и пото-
му, что это - ущерб, причиненный нам.
- Разницу эту я осознаю, - сказал Финрод. - Ты хочешь ска-
зать, что есть два вида смерти - одна, хоть и тяжка и болезненна,
но излечима, а другая - полный и окончательный крах. И квенди
знают лишь первую?
- Да, - сказала Андрет. - Но есть и другое различие: смерть
для вас - лишь возможность, которую самые сильные, или самые ве-
зучие, или самые осмотрительные могут избежать. Но человек, сколь
бы ни был он силен, или быстр, или отважен, будь он мудр или
глуп, жесток и зол или милосерден и добр во все дни жизни своей,
любит ли он сей мир или тяготится им, все равно должен умереть,
все равно суждено ему стать падалью, которую люди должны зарыть в
землю или сжечь.
- Что же выходит, у людей нет никакой надежды? - спросил Финрод.
- Мы ничего не знаем наверняка, мы знаем лишь неуверенность
и страх, да темные сны. Но что такое надежда? О ней говорят редко
даже мудрейшие из нас, - голос ее смягчился, и она добавила: - И
все же, государь мой Финрод из дома Финарфина, могущественного и
высокородного, мы, пожалуй, могли бы поговорить с тобою о надежде.
- Несомненно могли бы, - ответил Финрод, - но пока мы скита-
емся во тьме, полной страха. Пока я лишь понял, что большое раз-
личие между эльфами и людьми заключается в той быстроте, с кото-
рой настигает их конец. И только в этом. Ибо, если ты думаешь,
что эльфов не ожидает неизбежный конец, то ты заблуждаешься.
Правда, никто из нас не ведает, какой конец ожидает Арду - воз-
можно, лишь Валар осведомлены об этом, - не знаем мы также, сколь
долгим будет ее существование. Но она не будет существовать веч-
но. Она создана Творцом, но сам он на ней не обитает. А между тем
лишь его существование не имеет пределов. Значит, и Арда, и даже
Эа - Вселенная - непременно должны иметь некие пределы. Вы встре-
тились с нами, квенди, когда мы только начинали жить, и конец еще
весьма далек. Но конец придет, и все мы знаем это. И тогда мы по-
гибнем, окончательно и неизбежно, ибо связаны с Ардой и телом, и
душою. И вместе с нею придет конец и нам, как ты говорила, нав-
сегда, без возврата, предел всему, невосполнимая потеря. Охотник,
идущий по нашему следу, не спешит, но следа не теряет. Мы не зна-
ем, когда он изготовится нанести нам смертельный удар. И никто не
вселял в нас надежду на избавление.
- Я не знала об этом, - сказала Андрет. - И все же...
- И все же нам отпущен более долгий срок, это хотела ты ска-
зать? Верно. Но можно ли утверждать, что жить, зная о неизбежном
конце и не предвидя, когда он может прийти, - это более легкое
бремя, нежели смерть, приходящая слишком быстро? Но если я пра-
вильно понял ход твоих мыслей, ты считаешь, что такой разницы
между нами первоначально не было, и быстрая смерть не постигала
вас. Многое можно было бы сказать по поводу этого мнения, будь
оно верно либо ошибочно. Но сперва я спрошу: как, по-вашему, мог-
ло бы это произойти? Я предположил, что это - злое деяние Мелько-
ра, и ты не отрицала этого. Но теперь я понял, что ты не имела в
виду тот ущерб, который претерпела от него вся Арда, но подозре-
вала о некоем ударе, специально направленном на твое племя, про-
тив людей как таковых. Так ли это?
- Правильно, - сказала Андрет.
- Воистину, это было бы ужасно, - сказал Финрод. - Мы знаем
Мелькора, прозванного Морготом, и знаем, что он могуществен. Да,
я видел его и слышал его голос; и я стоял, ослепленный тьмою, в
ночи, о которой ты, Андрет, знаешь лишь понаслышке и по преданиям
старины. Но никогда, даже в самом средоточии тьмы не верили мы,
что он может одолеть Питомцев Эру. Он может соблазнить одного,
развратить другого; но изменить судьбу целого племени, лишить их
унаследованного блага, против воли Творца... Тогда он должен быть
намного мощнее и ужаснее, чем мы могли вообразить; тогда все под-
виги нольдор - лишь безумие и ошибка, а Валинор и горы Пелори
воздвигнуты на песке!
- Послушай, - сказала Андрет, - разве я не сказала, что ты
не знаком со смертью? О, вам достаточно подумать о ней, а не
столкнуться лицом к лицу, как сталкиваемся мы, и вы уже впадаете
в отчаяние! Мы знаем, если вы не знаете, что правит этим миром
Безымянный, и ваши подвиги, как и наши - лишь безумные или по
меньше мере бесплодные потуги.
- Берегись! - прервал ее Финрод. - Берегись, чтобы не ска-
зать недопустимое, неважно - сознательно или по невежеству!
Нельзя смешивать Эру и Врага его, который очень рад был бы уз-
нать, что о нем так говорят. Миром правит не он, а тот Единствен-
ный, кто сотворил и его самого, и чьим наместником поставлен Ман-
ве, благословенный, держатель Арды.
Нет, Андрет, разум твой затемнен и погружен в отчаяние; пок-
лоняться и в то же время ненавидеть, бежать и в то же время не
отвергать, любить тело и презирать его, как добычу для стервятни-
ков, - все это может быть навеяно лишь измышлениями Моргота. Но
обречь бессмертных на смерть, да еще чтобы передавалось это от
отцов к детям, и в то же время оставить им память о том, что у
них отнято, и стремление к тому, что потеряно - мог ли Моргот
сотворить подобное? Я уверен - нет. И потому я сказал, что если
бы твое утверждение было истинным, тогда вся Арда существует нап-
расно, от вершин Ойолоссэ до глубочайших глубин. Ибо я не верю
твоим рассказам. Никто не мог сделать этого, кроме самого Творца.
А потому спрашиваю я, Андрет: что делали вы или предки ваши во
тьме много веков назад? Чем разгневали Эру? Иначе все ваши домыс-
лы - не более, чем темные сны, зародившиеся в темном сознании.
Можешь ты сказать мне, что ты знаешь, что слышала?
- Нет, не могу.(*) Мы не рассказываем об этом чужим. Но муд-
рые наши действительно не уверены, что знают истину, и высказыва-
ются по-разному. Ибо что бы ни случилось с нашими праотцами в
прошлом, мы бежали от этого и постарались все забыть. И так долго
старались мы, что теперь не можем вспомнить, когда же были мы не
таковы, как сейчас - если не считать легенд о временах, когда
смерть приходила не так скоро и жили мы дольше намного, - однако
смерть присутствовала и тогда.

-----------------------------------
* См. ниже дополнение в Примечаниях автора - А.Н

 
ТаварильДата: Воскресенье, 24.08.2008, 16:22 | Сообщение # 2
Группа: Удаленные





- Вы не можете вспомнить? И никто из вас не мог бы вспомнить
(даже между собою, не при чужих) о тех временах, когда смерти не
было?
- Не мог бы, - сказала Андрет, - во всяком случае, в нашем
племени. Возможно, что-то сохранилось у родичей Аданель. - Она
замолчала и стала смотреть на огонь, пылавший в очаге.
- И кроме вас, как ты думаешь, никто другой не знал? - спро-
сил наконец Финрод. - Неужели даже Валар не знают?
Андрет подняла на него взгляд, и лицо ее потемнело.
- Валар? Откуда мне или кому-либо из людей знать об этом?
Ваши Валар не досаждали нам ни заботой, ни наставлениями. Они не
призывали нас к себе.
- Что же вы знаете о них? - спросил Финрод. - Я видел их и
жил среди них, и созерцал свет Дерев в присутствии Манве и Варды.
Не говори о них так: слова, подобные этим, порождены Лжецом. Неу-
жели тебе никогда не приходило в голову, Андрет, что в давно про-
шедшие века вы сами поставили себя вне круга их внимания, сами
отказались от их заботы? А возможно, род человеческий вообще не
подвластен им! Ибо ваша судьба слишком возвышенна. Да, я именно
это хотел сказать, и вовсе не для того, чтобы польстить твоему
самолюбию: слишком возвышенна. Вы одни способны сами распоря-
жаться собою в пределах Арды, под рукою Единственного. Поостере-
гись пренебрежительных речей! Если ты и не желаешь говорить о
прошлом своего народа, то старайся хотя бы не обвинять напрасно
тех, кого не знаешь, не давай гордыне увлечь тебя на путь непра-
ведного суда.
Но если ты больше не желаешь касаться этих вещей, давай по-
беседуем о другом. Я, скажем, не вполне понял твое утверждение о
том, что вы не были созданы для смерти и рождены, чтобы никогда
не умирать. Это удивляет меня и озадачивает. Следует ли понимать
это так, что вы были неотличимы от нас, или существование ваше
все же было иным?
- Наши знания не касаются вашего племени, - сказала Андрет.
- Мы ведь прежде ничего не знали об эльдар. Мы думали лишь о
смерти и бессмертии. О том, что возможно жить дольше, чем сущест-
вует мир, мы никогда не слыхали; честно говоря, я лишь сейчас,
говоря с тобою, сообразила это.
- Признаться, я думал, что представление, будто вы не рожде-
ны для смерти, - всего лишь порождение вашей гордыни, возникшее
из зависти к квенди, из стремления сравняться с ними или превзой-
ти их. Но ты утверждаешь, что это не так. Однако ведь намного
раньше, чем вы пришли на эти земли, вы уже встречались с квенди
других племен и с некоторыми даже дружили. Разве тогда вы уже не
были смертны? И разве вы никогда не беседовали с ними о жизни и
смерти? Хотя они и без разговоров вскоре обнаружили бы, что вы
смертны, а вы быстро поняли бы, что они не умирают...
- Я не знаю, как это было. Возможно, мы были смертны, когда
встретились с первыми эльфами в дальних краях, а может, и нет.
Наши мудрецы не знают об этом, во всяком случае, я не слыхала. Но
уже и тогда была у нас своя наука, и мы не нуждались в науке
эльфов: мы знали, что изначально рождены были, чтобы никогда не
умирать. А под этим, государь мой, мы подразумевали, что назначе-
но нам жить вечно, не ведая ни горестей, ни тьмы вовек.
- Но тогда ваши мудрецы должны были рассуждать о том, как
странна природа Эдайнов, как отлична от других!
- Так ли уж она странна? Мудрые считают, что смерть вообще
не должна быть в природе вещей.
- Эльдар сказали бы им, что в этом они неправы, - возразил
Финрод. - Нам ваши представления кажутся все-таки странными, и
трудно мне принять их по двум причинам. Вы заявляете, если я пра-
вильно понял тебя, что вам дарованы нетленные тела, не ограничен-
ные пределами Арды, и все же произведенные из вещества ее, под-
держиваемые соками ее. Вы также утверждаете (хотя, возможно, вы
этого сами не заметили), что с самого начала души ваши и тела бы-
ли в несогласии. Однако мы считаем, что гармония души и тела -
существеннейшая особенность исконной природы всего воплощенного,
всех Детей Эру, как мы их называем.
- В чем трудность первого вопроса, я понимаю, - сказала
Андрет, - и наши мудрецы имеют на него свой собственный ответ. А
вот в чем вторая, я действительно не постигаю.
- Вот как? Но тогда, значит, ты не осознаешь ясно природу
собственного естества. Тогда ты должна вспомнить, что многие ве-
щи, неясные тебе, намного виднее со стороны твоим близким и
друзьям. А мы, эльдар, близки вам, мы также друзья вам, даже если
ты в это не веришь, и мы наблюдаем за вами на протяжении вот уже
трех поколений людей с любовью, заботой и вниманием. Мы много
размышляли о вашей судьбе, и я могу сказать с уверенностью: души
людей, хотя и родственны душам эльфов, не тождественны им. Либо
это непреложная истина, либо вся мудрость наша тщетна и пуста.
Ибо люди, как ни странно кажется это нам, не привязаны неотрывно
к Арде, и Арда - не родной дом для них.
Можешь ли ты отрицать это? Мы, эльдар, видим, что вы любите
Арду и все сущее на ней, возможно, столь же сильно, сколь и мы
сами. Но это чувство иного порядка. Наши племена по-разному
воспринимают Арду и оценивают радости ее с иных точек зрения. Я
бы определил эту разницу таким сравнением: чужестранец, посетив-
ший новую страну и поселившийся в ней по желанию, а не по необхо-
димости, видит ее иначе, нежели уроженец той же страны, обязанный
жить в ней. Первому все, что видит он, представляется новым и
странным, а потому и привлекает. А второму все вокруг знакомо,
это единственное его достояние, и потому драгоценно для него.
- Значит, по-твоему, люди - это гости? - спросила Андрет.
- Ты сказала это сама. Именно так мы называем вас.
- Высокомерно, как всегда, - заметила Андрет. - Но даже если
мы всего лишь гости на земле, где все принадлежит вам, господам
нашим, как вы утверждаете, скажи тогда, какие же еще иные земли
или вещи мы знаем?
- О нет, это ты должна сказать мне! Ибо если вы не осведом-
лены о том, откуда же узнать мне? Знай же: мы, эльдар, говорим о
людях, что они никогда не воспринимают какую-либо вещь саму по
себе, а если изучают что-либо, то лишь в расчете обнаружить нечто
скрытое, нечто иное; и если какая-то вещь нравится им, то лишь
потому, что она напоминает о чем-то ином. Так кажется нам. Но с
чем же сравниваете вы, что вспоминаете? И эльфы, и люди - земные
творения. И знания им, по всему судя, неоткуда извлечь, кроме как
из законов земли. Но откуда же тогда ваша память о том, что вы
имели, прежде чем начали изучать мир? Вы не могли принести это
знание из других областей Арды, покинутых вами или пройденных в
странствиях. И если бы мы с тобою вернулись в те края на востоке,
где вы некогда обитали, я воспринял бы увиденное как новую часть
моего дома, а в твоих глазах наверняка увидел бы все то же изум-
ление и сопоставление, которое мне приходилось видеть на лицах
людей, родившихся здесь, в Белерианде!
- Странные речи ведешь ты, Финрод, - сказала Андрет. - Ниче-
го подобного я прежде не слыхала. И они находят отклик в душе мо-
ей, возможно, потому, что истинны, я чувствую истину, хотя и не
распознаю. Но память, о коей ты говорил, весьма смутна и уск-
ользает от нас прежде, чем мы успеваем осознать ее. И мы остаемся
слепыми. А еще те из нас, кто знаком с эльдар и даже любит их,
часто говорят: "Нет усталости в глазах их". И мы знаем, что эльфы
не понимают смысла поговорки, ходящей среди людей: "То, что ви-
дишь слишком часто, перестаешь видеть вообще". Эльдар удивляются,
что в человеческом языке одним и тем же словом обозначают и нечто
"давно известное", и "затхлое".
Мы думали, это оттого, что жизнь эльфов длинна и жар души не
остывает. Мы, "гости", часто зовем вас, сударь мой, "взрослыми
детьми". И все же... и все же, если ничто на Арде не сохраняет
для нас своей привлекательности надолго, и все прекрасное рано
или поздно приедается, что из того? Разве не является это следст-
вием того, что Тень лежит на душах наших? Или, по-твоему, это бы-
ло естественно для нас и до того, как нам пришлось претерпеть
обиду?
- Да, я так думаю, - ответил Финрод. - Тень могла усилить
вашу тоску, могла внести усталость и скуку в ваши души, но сама
тоска, душевный непокой были при вас всегда, я в этом уверен. А
если это так, то становится заметна та дисгармония, о которой я
говорил: иное, чем у нас, соотношение между душою и телом, или,
как мы образно выражаем это, между Обителью и Обитателем. Ведь, в
сущности, что такое "смерть", которую вы оплакиваете, как не раз-
лучение этих двух элементов? И в чем же могло бы выражаться
"бессмертие", которого вы предположительно лишились, как не в
сохранении на веки вечные их единения? Но как же тогда согласо-
вать наличие Обители, созданной из вещества Арды и потому вынуж-
денной остаться на ней, и Обитателя, который лишь гость в этом
мире и готов покинуть его? Срок существования такой Обители не
может быть дольше, нежели срок, отпущенный Арде, сколь бы долог
он ни был. Но вы-то заявляете, будто и Обитель души вашей
бессмертна, не так ли? Я бы скорее предположил, что такая душа
будет стремиться оставить такое тело и в том случае, если бы срок
ее пребывания в мире стал намного дольше, и разлука с телом была
бы для нее не бедою, а, напротив, освобождением, возвращением до-
мой! Но, похоже, вы так не считаете?
- Я так не считаю, - ответила Андрет. - Ибо в таком случае
тело следовало бы презирать, а это было бы неестественно для вся-
кого существа, живущего во плоти, ибо основа жизни их - это союз
взаимной любви. Тело - не постоялый двор, от которого требуется
лишь дать приют на ночь и которому все равно, кого принимать. Это
дом, построенный лишь для одного хозяина, одеяние, подогнанное
под рост владельца, и странно мне говорить о том, что можно под-
гонять рост владельца под одеяние его! Если бы души человеческие
имели иное предназначение, нежели тела, то между ними не мог бы
существовать союз любви, тело стало бы помехой, тюрьмой. Это обу
за, а не дар. Но существует лишь Один, могущий творить такое,
один, кто изобретает узы, и если нынешняя наша природа была такою
изначально, значит, от Него и идет она - однако об этом ты просил
меня умолчать. Увы! Люди - впрочем, не Эдайны, а лишь живущие во
тьме - все-таки говорят об этом. Я думаю, что тут мы действи-
тельно едины с вами - мы воистину замкнуты в телах наших и не мо-
жем жить полной и правильной жизнью, если между Обителью и Обита-
телем нет союза любви и мира. И потому смерть, разрывающая этот
союз, становится несчастьем для обоих наших племен.
- Я дивлюсь тебе все больше, Андрет! - воскликнул Финрод. -
Из твоих слов следует лишь один вывод: если союз ваших душ и тел
неразрушим, то душа, уходя из этого мира, должна неминуемо увлечь
и тело за собою, а значит, ваши fеаr способны поднять hroar, сво-
их неразлучных спутников, и увести за собою навеки за пределы
Вселенной, туда, где не властно Время? Но тогда Арда, как часть
вселенной, была бы исцелена от скверны Мелькора, более того, она
вышла бы за пределы, положенные ей "Видением Эру", о котором го-
ворят Валар.
Если предположить, что такое возможно, тогда воистину могу-
ществен был изначально род людской по замыслу Эру, и ужаснейшей
из бед было то изменение, которое им пришлось претерпеть. Не было
ли тогда ваше создание как бы прообразом того, что должна была бы
представлять из себя Арда по завершении замысла Творца - Арда, на
которой и живые существа, и земли, и моря были бы неразрушимы и
вечны, навеки прекрасны и новы - и именно с этим образцом души
людей сравнивают то, что видят в действительности? А может,
где-то существует иной мир, по отношению к которому все, что ви-
дим мы, все, что известно и людям, и эльфам - лишь знаки и напо-
минания?
- В таком случае это должно было входить в замыслы Эру, -
сказала Андрет. - Как можем мы найти ответы на подобные вопросы,
живя на Арде Затемненной? Могло быть, наверное, иначе, если бы
сущность наша не изменилась. Но ныне даже мудрые среди нас мало
думают об Арде как таковой, да и о прочих существах, живущих на
ней. Мы думаем преимущественно о самих себе: как обеспечить покой
и радость и душам нашим и телам, и что находится в той непроница-
емой тьме, которая ожидает нас.
- Значит, не одни лишь Высокородные эльфы забывают о свой
родне! Но мне странно слышать это, и душа моя трепещет так, как
ты только что говорила, словно при доброй вести. Видимо, роду
людскому было предназначено стать не последователями нашими, а
наследниками и исполнителями великих задач: исцелить Арду, затем-
ненную еще до их прихода в мир, и, более того, как полномочным
посланникам Эру, дополнить Музыку Творения и превзойти Видение
Мира! Ибо Арда Исцеленная, хотя и будет по сути тем же миром, но
станет величественнее и прекраснее. Я беседовал с Валар, которые
присутствовали при сотворении Музыки, когда мир еще не существо-
вал. А теперь я гадаю: слышали ли они окончание Музыки? Было ли
нечто такое в завершающих аккордах ее, чего они, потрясенные, не
сумели постичь? А быть может, Эру, который обладает извечной сво-
бодой, показал им лишь часть Музыки и часть Видения до определен-
ного предела? За него мы не можем зайти, не можем ничего узнать,
пока не придем туда собственными путями - Валар, эльфы и люди.
Как сказитель до поры искусно скрывает от слушателей самые важные
моменты истории, так и здесь. Те, кто слушал внимательно, всей
душой, могут что-то угадать в определенной мере; но лишь по жела-
нию сказителя. И это не умаляет восхищения и изумления пред его
искусством, ибо так мы будто разделяем с ним его творчество. Но
если бы нам все было сказано с самого начала, мы ничего подобного
не ощутили бы!
- В таком случае, каков же тот самый важный момент, который
Эру скрыл от нас? - спросила Андрет.
- Ах, мудрая госпожа! - сказал Финрод. - Я - эльда, и снова
я думаю о собственном народе. Но другие народы Арды мне также не
безразличны. Я думал, что, быть может, от второго поколения Пи-
томцев Эру мы могли бы получить избавление от смерти. Потому что
пока мы рассуждали сейчас о смерти как разделении нерушимого сою-
за, мне пришло на мысль, что смерть могла бы принести конец и ду-
ше, и телу. Ибо именно это ожидает нас, насколько мы сейчас можем
судить: завершение сотворения Арды и конец ее, а заодно и всех
нас, детей Арды; и к этому концу долгие жизни эльфов отойдут уже
в прошлое.
А затем вдруг мне представилась Арда Преображенная: там
эльдар, постигшие совершенство, но не познавшие конца, могли бы
жить вечно и дружить с людьми, своими избавителями, и петь им та-
кие песни, от которых даже в блаженнейшмм краю зеленые долины
звенели бы, как струны арфы, и горы вторили бы им!
Андрет исподлобья взглянула на Финрода:
- А что бы вы стали говорить нам, когда устали бы от пения?
- Я могу лишь догадываться, - засмеялся Финрод. - Думаю,
мудрая госпожа моя, что мы порассказывали бы вам о былях времен,
прошедших до вашего прихода, об опасностях, и подвигах, и о сот-
ворении Сильмарилов... Тогда мы воистину были господами! Но вы в
новом мире будете у себя дома, и будете изучать его внимательно,
как свою собственность. Там господами станете вы. И вы будете го-
ворить: "Судя по лицам эльфов, они вечно думают о чем-то дру-
гом"... Но вы-то будете знать, о чем мы вспоминаем: о тех днях,
когда мы впервые встретились и руки наши соприкоснулись во тьме.
И после конца мира мы не изменимся; ибо память - главное наше
достояние и главный талант, и чем больше времени пройдет, тем за-
метнее это будет. Я боюсь, что память станет для нас тяжелым бре-
менем, но в те времена, о которых мы сейчас рассуждаем, она ста-
нет и огромным богатством.
Тут он умолк, ибо увидел, что Андрет молча плачет.
- Увы, государь мой! - сказала она. - Что же мы можем сде-
лать ныне? Ибо мы говорим обо всем так, словно это уже случилось
либо обязательно должно случиться. Но люди стали слабы, предпола-
гаемое могущество отнято у них. Мы не различаем впереди Арду Пре-
ображенную - тьма лежит пред нами, и напрасно напрягаем мы взор,
пытаясь всмотреться в нее. Если по изначальному замыслу мы должны
были воздвигнуть для вас вечные жилища, то теперь это невозможно!
- Неужели надежда изменяет тебе?
- А что такое надежда? Ожидание добра, которое, хотя и неоп-
ределенно, однако отчасти основывается на том, что уже известно?
В таком случае, у нас надежды нет.
- Так понимают надежду люди, - сказал Финрод. - Мы называем
это чувство "amdir", или "взгляд вперед". Но есть и другое чувст-
во, более глубокое - "estel", или "доверие". Его не могут побе-
дить несчастья, с коими мы сталкиваемся в мире, ибо оно основыва-
ется не на опыте, а на самой природе нашей . Если мы действи-
тельно Дети Эру, то он не допустит, чтобы его творение было отня-
то у него, будь то из-за наших проступков или по воле какого-либо
Врага. На этом покоится основание нашей надежды-estel, и мы сох-
раним ее до самого конца, ибо не может быть целью Творца нес-
частье его творений. Того, что мы зовем amdir, вы лишены. А зна-
комо ли вам estel?
- Возможно, - сказала Андрет. - Хотя, скорее всего, та рана,
что была нам нанесена, лишает нас возможности ощущать подобную
надежду, ибо оснований для нее у нас нет. Неужели ты не понимаешь
этого? Разве мы также не Дети Творца? И тем не менее, мы отброше-
ны в сторону. Тогда, выходит, все-таки Безымянный - владыка мира?
- Не смей говорить так даже под вопросом! - прервал ее Финрод.
- Я не могу не сказать об этом, - возразила Андрет, - если
хочу, чтобы ты понял, в каком отчаянии живут люди - почти все лю-
ди. Среди Эдайнов, или Искателей, как называют их сами люди, сре-
ди тех, кто покинул земли отчаяния и ушел на Запад в тщетной на-
дежде на спасение, еще бытует убеждение, что исцелиться можно,
что есть где-то какой-то выход. Но можно ли назвать это чувство
словом estel? Это, скорее, amdir, но оно лишено разумных основа-
ний: это просто попытка унестись мечтою от предстоящего пробужде-
ния - от осознания того, что выхода нет и спасения от тьмы и
смерти нет тоже!
- Попытка унестись мечтою, говоришь ты? Но в мечтах и снах
часто проявляются скрытые желания. А желание может быть последней
искрой еstel. Ты смешиваешь сон и пробуждение с надеждой и верой,
Андрет, делая первый более сомнительным, а второе более неизбеж-
ным. Неужели можно сравнить со сном чувства, если они говорят о
спасении и исцелении?
- Наяву либо во сне, они ничего не говорят ясно, - ответила
Андрет. - Как и когда придет исцеление? Как изменится жизнь тех,
кто доживет до этого времени? И как же быть нам - тем, кто уйдет
во тьму, не дождавшись исцеления? На такие вопросы можно найти
ответ, и то скорее догадку, у тех, кого мы называем людьми Старой
надежды.
- Людьми Старой надежды? - удивленно переспросил Финрод. -
Кто же они?
- Их немного, но число их возросло с тех пор, как мы посели-
лись в этом краю и они убедились, что властью Безымянного можно
(как они думают) пренебречь. Но в этом мало разума. Если им и
можно пренебречь, то содеянное им некогда зло все равно не испра-
вишь. И если отвага эльдар окажется недостаточной и они потерпят
поражение, то отчаяние людей станет еще глубже. Ибо старая надеж-
да наша опиралась не на могущество людей, да и вообще ни на одно
из племен, обитающих на земле.
- В чем же тогда она заключается, можешь ли открыть мне? -
спросил Финрод.
- Они утверждают... - неохотно начала Андрет, но все же ска-
зала решительно: - Они утверждают, что Единственный сам явится на
Арду и исцелит людей, и удалит скверну из мира. Они утверждают -
не знаю, искренне ли,что слух об этом передавался из поколения в
поколение со времен незапамятных, быть может, с той самой поры,
когда природа наша изменилась.
- Ты сомневаешься в их искренности? Значит, сама ты не при-
надлежишь к ним?
- Как могу я, сударь мой? Все поучения мудрости противоречат
им. Кто такой тот Единственный, кого вы именуете Эру? Если даже
не считать тех, кто служит Безымянному - а таких много в Среди-
земье,- еще большее число людей воспринимает мир как поле битвы
между Светом и Тьмою, обладающими равной силой. Ты возразишь: это
относится к Манве и Мелькору; Эру выше их обоих. Но кто же тогда
Эру - величайший из Валар? Бог среди богов? Так думают люди в
большинстве своем, даже Эдайны: это повелитель, который живет
вдали от своего владения и поручает вельможам своим править здесь
по их усмотрению. А ты снова возразишь - нет, Эру не имеет себе
подобных, он сотворил Вселенную и он превыше всего. А Валар, пре-
восходящие нас, все же далеки от его величия. Разве это не так?
- Да, мы говорим именно так. Валар мы знаем, и они сами го-
ворят так же, все кроме одного. Но скажи мне, кого более вероятно
можно обвинить во лжи: тех, кто принижает самих себя, или того,
что пытается себя возвеличить?
- Я в этом не сомневаюсь, - сказала Андрет. - И потому не в
состоянии постичь, что такое надежда. Как может Эру вступить в
пределы собственноного творения, если он выше его, неизмеримо вы-
ше? Может ли певец войти в свою песню или художник - в свою кар-
тину?
- Он пребывает в ней всегда, и внутри, и снаружи, - сказал
Финрод. - Но, разумеется, находящийся выше и живущий внутри - это
разные образы существования.
- Верно, - сказала Андрет. - В этом смысле Эру может при-
сутствовать во Вселенной, которую сам же создал. Но наши мудрецы
говорят о пришествии Эру, о подлинном его нисхождении на Арду, а
это совсем иное дело. Как может тот, кто превосходит размеры ми-
ра, вместиться в него, не сотрясая его до основания?
- Не спрашивай меня, - сказал Финрод. - Эти вещи выходят за
пределы знания эльдар, а может, даже и Валар. Но в твоих словах,
возможно, ошибка заключается в том, что ты пытаешься приложить
мерки, привычные для жителей земли, к тому, кто не имеет меры. Я
не сомневаюсь, что если бы Эру пожелал явиться, он нашел бы спо-
соб, хотя пока не могу предсказать, как это возможно. Однако, да-
же сойдя к нам, он должен остаться тем, кем является всегда -
Творцом, наблюдающим за своим созданием. Честно говоря, я не вижу
никакого иного способа исцеления Арды, поскольку Эру, без сомне-
ния, не допустит, чтобы Мелькор восторжествовал и получил во вла-
дение то, что не для него предназначалось. А между тем нет силы,
которая способна одолеть Мелькора, кроме силы самого Эру. Потому
сам Творец должен явиться, чтобы победить Врага, если он не жела-
ет, чтобы тот продолжал торжествовать и укреплять свое господство.
Более того, если даже Мелькор (или Моргот, каким он стал ны-
не) мог бы каким-либо образом быть изгнан или низвергнут, тень,
созданная им, останется, и семя зла, посеянное им, даст плоды, и
станут они зреть и множиться. И если есть средство против этого,
если может появиться некий новый свет, чтобы противостоять тьме,
то прийти он должен извне этого мира.
- Но это значит, государь мой, - изумленно сказала Андрет, -
что ты разделяешь надежду людей?
- Пока я не могу ответить тебе, - сказал Финрод. - Ибо все,
что я услышал, ново и странно для меня, как весть издалека. О та-
кой надежде никто не говорил квенди. Весть эта была послана лишь
вам одним. Но благодаря вам и мы можем приобщиться к этому знанию
и облегчить наши сердца, - он помолчал немного, а затем, серьезно
взглянув на Андрет, добавил: - Да, мудрая женщина, возможно, было
так суждено, чтобы еще до того, как мир состарится, встретились
мы, квенди и Эдайны, и поделились знаниями, и чтобы мы узнали о
надежде от вас - предопределено, чтобы мы с тобою, Андрет, сидели
здесь и беседовали, через пропасть, разделяющую наши племена, так
что, пусть Тень еще живет на Севере, мы можем унять наши страхи.
- Через пропасть, разделяющую наши племена! - воскликнула
Андрет. - Неужели нет через нее иного моста, кроме слов? - и она
заплакала снова.
- Возможно, и есть. Для некоторых. Я не знаю. Возможно, про-
пасть эта разделяет лишь наши судьбы, ибо мы ведь состоим в дост-
аточно близком родстве, ближе друг к другу, чем к любым другим
живым существам в мире. Но гибельны бывают попытки пересечь про-
пасть, созданную судьбой, и те, кто сделают это, не найдут радос-
ти и счастья на другом берегу, но горе ждет их и по ту сторону, и
по эту. Так думаю я. Но почему ты говоришь: "ничего кроме слов"?
Разве слова вообще не служат для связи между живущими? Разве пус-
тым звуком были те речи, которыми мы обменялись нынче с тобою?
Разве не сблизили они нас? Хотя мне кажется, это - слабое утеше-
ние для тебя.
- Я не ищу утешения. Зачем оно мне?
- Затем, что судьба рода людского задела твою судьбу как
женщины, - сказал Финрод. - Думаешь, я ничего не знаю? Разве не
братом любимым приходится мне избранник твоего сердца, Аэгнор,
Айканаро, Жгучее пламя, быстрый и неутомимый? Не так уж много
времени прошло с того дня, когда вы впервые встретились, и ваши
руки сомкнулись во тьме. Но тогда ты была девушкой, отважной и
беспечной, и было это утром на высоких склонах Дортониона...
- Договаривай же, не стесняйся! - воскликнула Андрет. - Ска-
жи: а теперь ты лишь мудрая женщина, и возраст, тронувший инеем
твои волосы, не коснулся его!
- Увы! Вот откуда идет та горечь, благородная женщина, кото-
рой пропитаны были все речи твои, - сказал Финрод. - Если бы я
мог найти слова утешения, тебе показалось бы, что во мне говорит
высокомерие стоящего на счастливом берегу, по ту сторону роковой
пропасти. Но ничего иного не могу я сказать тебе, если ты сама
только что открыла мне, в чем заключается Надежда.
- Я не говорила, что разделяю ее, - возразила Андрет. - Но
даже если бы и так, я все равно плакала бы: почему должен был
этот удар обрушиться на меня здесь и сейчас? Почему мы способны
любить вас, а вы - нас (если так бывает), и все же пропасть оста-
ется?
- Потому что так уж мы созданы, - сказал Финрод. - Мы слиш-
ком близкая родня. Но ведь не мы сами создавали себя, и пропасть
эта - не нами проложена. Нет, добрая женщина, не высокомерными
тебе следует считать нас, а достойными жалости. Слово это может
не понравиться тебе. Но жалость бывает двух видов: одна происте-
кает из признания родства и близка к любви, другая - есть осозна-
ние разницы судеб и близка к гордости. Я говорю о первой.
- Для меня они обе не существуют! - сказала Андрет. - Обе не
нужны мне. Я была молода, когда узнала пламенную душу его, а те-
перь стара и никому не нужна. Он был молод, и пламя его переда-
лось мне, но он покинул меня, и он по-прежнему молод. Разве может
свеча жалеть мошек, сгорающих в ее огне?
 
ТаварильДата: Воскресенье, 24.08.2008, 16:23 | Сообщение # 3
Группа: Удаленные





- А могут ли сожалеть мошки о свече, когда ветер задувает
ее? Добрая женщина, я говорю тебе: Айканаро любил тебя. Из-за те-
бя он не предложил свою руку ни одной невесте своего племени и
будет жить один до конца, вспоминая то утро в горах Дортониона.
Но недолго осталось гореть пламени! Северный ветер задует его.
Эльдар способны предвидеть близкие события, хотя редко предвиде-
ние приносит радость, и я говорю тебе, что ты проживешь долго по
меркам твоего племени, а он покинет этот мир задолго до тебя и не
пожелает вернуться.
Андрет вскочила и протянула руки к огню.
- Но отчего же тогда он бросил меня? Почему не остался, пока
я была молода и еще несколько лет оставалась бы молодою?
- Увы! Боюсь, что правда не удовлетворит тебя. Мы, эльдар,
мыслим и чувствуем по своему, вы - по-своему. Каждый привык су-
дить о других по себе, пока не узнает, в чем заключается разница,
на что, впрочем, лишь немногие способны. Ныне идет война, Андрет,
а в такие времена эльфы не женятся и не заводят детей - они гото-
вятся к смерти или к бегству. Аэгнор не рассчитывает на надеж-
ность осады Ангбанда, как и я, - она не продлится долго. А тогда
что станется с этими землями? Если бы он поддался зову своего
сердца, то предпочел бы увезти тебя далеко, на восток или на юг,
забыв о бедах и своего народа, и твоего. Но любовь и верность
удерживают его. А ты разве равнодушна к своим соплеменникам? Ты
сама сказала, что нельзя спастись бегством в пределах этого мира!
- За один год, один день счастья я отдала бы все - и роди-
чей, и молодость, и саму надежду - кровь человеческая во мне! -
сказала Андрет.
- Он знал это. И потому отступил, не взяв того, что само шло
к нему в руки. Ибо он - отпрыск эльфийского корня. Подобные сдел-
ки оплачиваются непременно горестями, хоть их и невозможно пред-
видеть, пока они не придут, и такие поступки возможны лишь по не-
вежеству, а не из храбрости, - так считают эльфы. Да, сударыня
моя, если когда-либо эльфы и смертные вступят в супружество, это
возможно будет лишь ради какой-либо высокой цели, как свершение
приговора Судьбы. Короток будет такой союз и омрачен горечью в
конце. Ведь даже в самом лучшем случае суждено ему быть прерван-
ным смертью...
- Любой конец всегда жесток для нас, людей, - возразила
Андрет. - Я не стала бы беспокоить Аэгнора, когда моя недолговеч-
ная юность прошла бы. Я не стала бы таскаться, как одряхлевшая
собака, по следам его быстрых ног, когда больше не могла бы бе-
жать с ним наравне!
- Может так, а может, и нет, - сказал Финрод. - Сейчас ты
чувствуешь так. А подумала ли ты о нем самом? Он не убежал бы от
тебя. Он остался бы, чтобы поддержать тебя. И тогда ты бы знала,
что он испытывает к тебе жалость, неизбежную жалость. Он не хотел
обрекать тебя на столь позорную участь.
О Андрет, знатная женщина, жизнь и любовь эльфов заключены
преимущественно в памяти их; и мы, в отличие от вас, предпочитаем
лучше хранить в памяти воспоминание о чем-то прекрасном, пусть и
незавершенное, но зато лишенное болезненного конца. Он навеки за-
помнил тебя, озаренную утренним светом, и тот последний вечер,
когда видел твое лицо, отраженное в водах Эйлуина, со звездою,
запутавшейся в волосах - навеки, до той поры, когда Северный ве-
тер загасит тьмою пламя его. Да, и даже после того, пребывая в
Чертогах Мандоса, в чертогах ожидания, до скончания Арды не забу-
дет он этого.
- А что буду помнить я? И в каких чертогах укроется моя ду-
ша? - воскликнула она. - Во тьме, способной погасить даже самое
жгучее пламя? Даже память о том, как меня отвергли. Даже это -
последнее...
Финрод вздохнул и поднялся на ноги.
- Эльдар не знают, какими словами можно утешить такие мысли,
сударыня моя. Но разве лучше было бы, если б эльфы и люди никогда
не встречались? Ведь и поныне драгоценно для тебя то пламя, кото-
рое иначе ты бы никогда не увидела? Ты уверена, что тобою пренеб-
регли? Отбрось хотя бы эту мысль, ибо она порождена Тьмою, и тог-
да беседа наша окажется не напрасной. Прощай же!
Темнота заполнила комнату. Он взял ее за руку в свете угаса-
ющего камина.
- Куда ты уходишь? - спросила она.
- На Север. Туда, где звенят мечи, где воздвигают защитные
стены, где длится осада - затем, чтобы хоть какое-то время еще не
замутнились реки Белерианда, и распускалась новая листва, и птицы
свивали бы гнезда, прежде чем наступит Ночь.
- Неужели брат твой не придет сюда больше, ясный, высокий, с
волосами, вьющимися по ветру? Скажи ему - пусть успокоится его
душевная смута, и пусть не ищет он опасности сверх неизбежного!
- Я скажу, - пообещал Финрод. - Но и тебе я дам совет не
плакать более. Он - воин, Андрет, и дух его полон гнева. В каждом
ударе, наносимом им, он видит поражение Врага, который некогда
причинил зло тебе - твоим предкам. Но судьба твоя не связана с
Ардой. Куда бы ни направилась ты, да будет тебе дарован свет в
конце пути. Жди нас, мы встретимся с тобою там - мой брат и я!

************************************

КОММЕНТАРИИ АВТОРА К "БЕСЕДЕ ФИНРОДА и АНДРЕТ"

(...)"Это лишь попытка отобразить мир "Сильмариллиона",
представить наглядно , что могло занимать пытливые умы людей и
эльфов, о чем могли они говорить между собою после того, как поз-
накомились друг с другом. Мы видим здесь попытку благородного
эльфийского разума осмыслить взаимоотношения между людьми и
эльфами, ту роль, которую призваны были они сыграть в Oienkarmё
Eruo, или в Извечном творении Единого (...) Для правильного пони-
мания текста необходимо иметь в виду некоторые моменты, являвшие-
ся непреложными фактами в рамках описанного мира. Перечислим их
ниже. Прежде всего, это:
- Существование эльфов - племени, близко родственного людям,
в сущности, настолько близкого и физически, и биологически, что
их следовало бы считать относящимися к одной расе. Эльфы появи-
лись на земле раньше, но не намного (в мифологическом и геологи-
ческом смысле) раньше, чем люди. Они считались бессмертными и
могли умереть лишь насильственной смертью. Люди же, когда появи-
лись на сцене (то есть когда встретились с эльфами) были почти
таковы же, как и ныне; они умирали, даже если жизнь их складыва-
лась мирно, в возрасте 70 или 80 лет.
- Существование Валар - неких "ангелоподобных" созданий, ко-
торые тоже были сотворены Создателем, но обладали силой "богов",
в понимании людей, и продолжали обитать на земле в воплощенном
физическом облике. Они были посланцами и помощниками Создателя -
Эру (Бога). Они в течение неисчислимых веков заняты были заверше-
нием замысла Эру - создавали Арду, но остались на ней и после за-
вершения своих трудов, чтобы присутствовать при величайшем собы-
тии - войне Питомцев Эру, людей и эльфов, против Мелькора.
Мелькор же, первоначально величайший среди Валар, восстал против
творца и против своих собратьев, и стал духом Зла.
Что касается государя Финрода, то следует помнить, что он
основывается в своих рассуждениях на некоторых основных понятиях,
которые сложились либо на основе изначальных свойств эльфийской
натуры, либо благодаря наставлению Валар, либо путем размышления
или накопления жизненного опыта. Понятия эти таковы:
1. Существует Эру (Творец), Единственный, который сотворил
(точнее, задумал) Мир, но сам он частью этого мира не является.
Мир этот, или Вселенная, называется Эа, - эльфийское слово, пер-
воначально значившее "Да будет так".
2. На земле есть существа, имеющие телесный облик, эльфы и
люди, обладающие как hroa, так и fеа, что приблизительно (однако
не точно) соответствует нашим понятиям тела и души. Относительно
эльфов это было несомненным фактом, а потому эльфы могли сделать
вывод, что к людям это относится также, учитывая близкое родство.
3. Hroa и fеа совершенно различны между собою, но созданы
для совместного существования и должны находиться в вечной гармо-
нии. Однако fеа неразрушима, неповторима и не может быть ни унич-
тожена, ни переделана в нечто иное, а hrоа может быть разрушено и
разложено на элементы. В таком случае fеа Финрод называет "без-
домной" или "изгнанной".
4. Разделение души и тела - явление ненормальное, неестест-
венное, и не могло быть задумано Творцом изначально, а проистека-
ет из-за скверны, внесенной в мир Мелькором.
5. Эльфийское "бессмертие" ограничено во Времени и поэтому
воспринимается ими лишь как "предельное долголетие", пределом ко-
торому служит срок существования Арды. Отсюда следует также вы-
вод, что и души эльфов ограничены теми же пределами и не могут
покинуть этот мир, пока он существует.
6. Из этого можно было заключить, даже если опыт не свиде-
тельствовал об этом, что эльфийская fеа может возвращаться к жиз-
ни, получив новую телесную оболочку, если пожелает. В действи-
тельности эльфы не имели такой возможности без специального соиз-
воления Валар, которые, хотя и не могли заставить душу вернуться
к жизни, могли наложить определенные условия для возвращения и
судить о том, заслуживает ли душа этого.
7. Поскольку людей постигает смерть, независимо от того, хо-
тят ли они этого или нет, значит, их fеar по-другому связаны с
Временем и пространством. Эльфы считали (хотя не имели точных
сведений), что души людей покидают пределы Мира и Времени и ухо-
дят безвозвратно.
Эльфы обнаружили, что все люди обязательно умирают и сочли,
что это свойство объясняется их природой (т.е. так задумано Твор-
цом), и кратковременность жизни связана с особенностями их душ,
которые не должны слишком долго задерживаться на Арде. В то же
время собственные их души, предназначенные для долгой жизни, об-
ладали большими силами и способны были лучше управлять телами,
чем это было у людей.
За пределы после конца Арды эльфийская мысль не проникала, и
наставлений об этом они никогда не получали. Им казалось ясным,
что с концом мира кончится также существование и их тел, и ка-
кое-либо новое воплощение станет невозможным. Тогда все эльфы ум-
рут. Что это означает, они не знали. Потому они говорили, что у
людей тень позади их, в прошлом, а у эльфов - впереди. Таким об-
разом, дилемма заключалась в том, что мысль о существовании без
тела была для эльфов нестерпима, и им с трудом верилось, что та-
кая участь суждена им и является естественной. Ведь сущность их
заключалась в том, что они - "обитатели Арды", и главное отличие
их было в глубокой любви к Арде. Но другой вариант - что души их
также исчезнут, когда кончится срок Арды, была для них еще более
неприятна. И абсолютное уничтожение, и нарушение изначальной це-
лостности их существа было отвратительно и мыслям их, и чувствам.
Ибо, даже если эльфийская душа и способна существовать, со-
зерцая прошедшее, такое положение совершенно не удовлетворяло бы
желаниям эльфов *(см. прим. (8)) Эльфы были наделены особым "та-
лантом воспоминания", но это приносило им скорее печаль, нежели
радость. И как бы долго ни длилась история мира, она все равно
была слишком коротка для них. Быть навечно "заключенными в сказа-
ниях", как они это называли, даже если то были сказания о великих
деяниях с победным концом, стало бы мучением для них. Ибо еще
сильнее, чем воспоминание, был у эльфов талант к творчеству, к
открытию нового. Душа эльфов была сотворена прежде всего для то-
го, чтобы творить новое, пользуясь телом как орудием.
Поэтому последним прибежищем эльфов становилась надежда,
estеl, то есть вера в том, что намерения Творца не могут включать
в себя причинение зла его собственным Питомцам, и потому, что бы
ни ожидало их в будущем, оно должно было, по убеждению эльфов,
соотноситься с их желаниями, с их натурой, проистекать из этих
желаний и включать их.
По изложенным выше причинам эльфы менее сочувствовали тем
людям, которые впадали в отчаяние из-за своей смертности. Люди,
разумеется, совершенно не знали о той Тени, которая ожидала
эльфов впереди и определяла их настроения и ход мыслей; они прос-
то завидовали "бессмертию" эльфов. Но и эльфы, со своей стороны,
совершенно не подозревали, что среди людей бытовало убеждение,
что они якобы также были первоначально бессмертными.
Как показано в "Аthrabeth", Финрод был чрезвычайно поражен и
глубоко тронут, когда обнаружил это. (...) Тем не менее, он убеж-
ден, что состояние людей до того, как из-за какого-то неясного
события они лишились бессмертия, не могло быть полностью таким
же, как у эльфов - иначе они ничем бы не отличались от эльфов и
их отдельное явление в мир оказалось бы бессмысленным. (...)
Потому он понимает, что результатом неизвестного несчастья
была не смерть как таковая, а страх смерти. Ее боятся потому, что
теперь она сопровождается отделением души от тела. Но, по замыслу
Творца, души людей должны были покидать тела добровольно, по же-
ланию своему, возможно, после более долгой жизни, чем это бывало
теперь, но все же быстрее, чем души эльфов. Тогда, основываясь на
том положении, что отделение души от тела - явление неестествен-
ное, он делает заключение, что по первоначальному замыслу люди
должны были бы переходить к новому существованию и телом, и душою
одновременно. Отсюда он выводит представление, что назначением
людей было исправление ущерба, нанесенного Арде, ее очищение от
скверны, причиненной Мелькором, создание нового мира, где и
эльфы, и люди смогут жить в согласии со своими желаниями и об-
щаться между собою, причем прошедшее будет служить как бы мостом,
связывающим эти племена.
Андрет по этому поводу сделала вывод, что несчастье, случив-
шееся с людьми, в этом случае становится огромным, поскольку те-
перь подобное возрождение мира не в силах людей и невозможно во-
обще. Финрод же считает, что надежда остается, хотя неизвестно,
каким образом она будет осуществлена. Однако теперь он понимает,
что могущество Мелькора намного больше, чем это представлялось
раньше не только людям, но и эльфам, которым приходилось видеть
его в телесном облике - ибо он сумел исказить природу людей и по-
губить их.
Точнее говоря, он считает, что Мелькор не столько "извратил"
приро ду людей, сколько "соблазнил" их. Под влиянием его они со-
вершили некие ужасные проступки, последствием которых и было из-
менение их природы.
(...) Сделать такое мог только Создатель. (...)
Все изложенное выше, разумеется, не было высказано собесед-
никами именно такими словами. Многое читателю следует домысливать
самому, поскольку самим собеседникам основные положения их мира
не требовалось излагать.
Но подоплека разговора их заключается в том, что Андрет в
юности полюбила младшего брата Финрода, и она думает, что это ос-
талось тайной. Причиной же, отчего Аэгнор покинул ее, она считает
высокомерие и пренебрежение эльфа к смертной женщине. Однако Фин-
род знает обо всем, сочувствует Андрет и потому не возмущается
той горечью, неверием и завистью, которые прорываются в ее речах.
Аэгнор погиб вскоре после того, как состоялся это разговор,
когда Мелькор прорвал осаду Ангбанда и началась Битва Внезапного
пламени, с которой началось разрушение эльфийских владений в Бе-
лерианде. Финрод нашел укрытие в великой твердыне Нарготронда на
юге; но вскоре после того он отдал свою жизнь, помогая Берену и
Лючиэнь выполнить их задачу. Вероятно, и Андрет погибла в то же
время, поскольку все северные земли, где жил и Финрод, и его
братья, и племя Беора, были опустошены и разорены войною. Однако
она была к этому времени уже в весьма преклонном возрасте.
Таким образом, Финрод погиб прежде, чем были заключены два
супружеских союза между эльфами и людьми, хотя без его помощи Бе-
рен и Лючиэнь не могли бы соединиться. А этот союз вполне соот-
ветствовал его собственному предвидению, что люди и эльфы не мо-
гут соединяться между собою без какой-либо особой высокой цели.

 
ТаварильДата: Воскресенье, 24.08.2008, 16:23 | Сообщение # 4
Группа: Удаленные





Примечания автора к "Комментариям"

2. Арда, или Царство Арды, (поскольку управляет ею наместник
Эру, Манве) - это слово, или понятие, которое нелегко передать на
другом языке. Ни "земля", ни "мир" не охватывают его полностью. В
физическом отношении Арда - это то, что мы назвали бы Солнечной
системой. Вероятно, эльдар имели все сведения, настолько точные и
обширные, насколько они могли постичь, о строении этой системы,
ее происхождении и отношении к Эа - Вселенной. Те, кого это инте-
ресовало, могли получить эти знания. Но это интересовало далеко
не всех; большинство эльдар сосредоточивало свое внимание (или
"любовь", как они называли свой интерес) на Земле.
Те традиционные сведения, на которые опирается Андрет, приш-
ли к людям от эльфов Первоначальной эпохи, от тех эльфов, которые
не общались с Валар, и сохранялись людьми, имевшими собственные
мифы, космогонические легенды и астрономические предположения.
Вообще-то в этих сведениях не было особых отличий от наших нынеш-
них знаний о Солнечной системе, ее размере и положении относи-
тельно других миров. Однако следует помнить, что "Истинные зна-
ния" об Арде, полученные эльфами от Валар , вовсе не обязательно
должны совпадать с современными теориями. Кроме того, нужно пом-
нить, что ни эльдар, ни тем более Валар не испытывали особого
смущения при мысли об огромных расстояниях и размерах. Миры или
области их интересовали их лишь поскольку в них что-либо происхо-
дило.
Потому в эльфийских преданиях главнейшей частью Арды была
собственно Земля, Imbar, или Обитель, как сцена той драмы, кото-
рая заключалась в войне Валар и Питомцев Эру с Мелькором; потому
в неточном употреблении Арда обычно означает именно Землю. С этой
точки зрения основное назначение Солнечной системы было обеспечи-
вать существование Арды. Что же касается Вселенной, то предпола-
галось, что творцы-Айнур (Валар), в том числе и величайший из
них, Мелькор, поселились именно на Земле, которая, как ни мала по
отношению к остальному мирозданию, стала центром разворачивающих-
ся событий.
Подобные взгляды не относятся ни к астрономии, ни к матема-
тике, ни даже к биологии, и их нельзя считать противоречащими
достижениям наших физических наук. Мы не можем сказать, что
где-то во Вселенной "должны" быть другие системы подобные Арде, и
еще менее вероятно, чтобы они содержали планеты, подобные Imbar.
Мы даже не можем утверждать, что такие предположения хоть
сколько-нибудь вероятны математически. Но даже если бы биологи-
ческая жизнь обнаружилась бы где-то в другой части Эа, это не
обесценило бы взгляда эльфов на Арду как на центр мировых собы-
тий. Наличие мыслящих существ в других мирах вызвало бы у эльфов
примерно такой ответ: "Хорошо, но это не наше Предание. Это дру-
гая история. Ничто не мешает Эру создать множество населенных ми-
ров, и возможно, что в книге "Айнулиндале" сказано не все, что
было. Быть может, где-то в других местах разворачиваются свои ис-
тории, с другими целями и результатом." Но они добавили бы обяза-
тельно: "Однако то, что происходит в нашем мире, не происходит
более нигде". Таким образом, в восприятии эльфов история Арды
уникальна, и мы пока не имеем сведений, которые подтвердили бы
обратное.
В первую очередь эльфы были заинтересованы в изучении Арды,
и особенно Imbar, и занимались этим намного глубже, чем люди. Они
считали, что Эа имеет начало и будет иметь конец, и что размеры
ее не беспредельны. Они были уверены, что все, созданное из ве-
щества Вселенной, которое они называли erma, также конечно. Поэ-
тому "Конец Арды" сильно занимал их умы. Возможно, не только они,
но даже и Валар не знали, какой срок существования отпущен Арде.
Это должно было проистекать от воли Творца, который поставил сво-
им созданиям лишь два условия: веру в него и надежду на лучшее
(то, что эльфы называли estel).
Но в любом случае, была ли вплетена тема конца в Музыку Ми-
роздания или нет, конец мог быть положен самим Эру в любой жела-
тельный ему момент, и потому невозможно было предугадать срок его
наступления. Одним из проявлений подобной возможности была ка-
тастрофа, постигшая Нуменор, когда люди его предались злу, и Ва-
лар переместили свое обиталище прочь с Земли. В представлении
эльфов конец мира мог быть только катастрофой, а не постепенным
угасанием. Но эта концепция не была отражена ни в их сказаниях,
ни в мифах.
3. В эльфийской традиции повторное воплощение было даровано
им особым разрешением Эру, когда Манве вопрошал его об этом, пы-
таясь разрешить случай с Финве и Мириэль (...) Валар, а особенно
Мандос, как исполнитель их решений, получили право и возможность
призывать в Аман все души, оставшиеся бездомными. Там они могли
сделать свой выбор - остаться бестелесными или вновь воплотиться,
в том же облике, какой был у них прежде. Но при этом они должны
были, как правило, остаться в Амане. Для тех, кто жил и умер в
Средиземье, такое решение означало вечную разлуку с оставленными
там друзьями и близкими, и утешения в этом им не было, то есть
последствия смерти устранялись не вполне. Однако, как верно заме-
тила Андрет, уверенность в том, что у них есть будущее и после
смерти, что они хотя бы смогут продолжать жить и познавать мир, и
творить, делали эльфийское восприятие смерти совершенно отличным
от человеческого.
Эльфам предоставлялся выбор, поскольку Эру не желал, чтобы
их лишали свободной воли. Души могли и не ответить на призыв Ман-
доса, но это влекло за собой серьезные последствия, как всякое
неподчинение власти.
Необходимость оставаться после воплощения в Амане объясня-
лась прежде всего тем, что, получив новые тела, возрожденные не
могли в своем физическом облике проделать обратный путь, который
был долог и труден, и опасен. К тому же после ухода мятежных
нольдор Валар пресекли все связи между своими владениями и Среди-
земьем. В случае, если бы это было признано необходимым, Валар
могли бы, разумеется, обеспечить перенос возродившихся, но тоска
по оставленным близким достаточно уважительной причиной не счита-
лась. Во всяком случае, что касается нольдор, они отрезали себе
все пути к милосердию. Они покинули Аман, желая полной своободы и
собственной власти, они хотели сами вести войну с Морготом и не
страшились встретить смерть со всеми последствиями. Единственный
случай возвращения возрожденных обратно в Средиземье сохранился в
истории Берена и Лючиэнь. Берен был убит вскоре после свадьбы, а
Лючиэнь умерла от горя. Оба они были возрождены и возвращены в
Белерианд, но стали "смертными" и умерли, когда отпущенный им
срок жизни истек, как и обычные люди. Сделано это было, несомнен-
но, по особому позволению Эру и по важным причинам, которые стали
более ясны впоследствии. Горе Лючиэнь было настолько сильно, что
тронуло даже Мандоса Бесстрастного. Но именно Берен и Лючиэнь со-
вершили величайший из подвигов Средиземья - они вернули один из
Сильмарилов, похищенных Морготом. (...)
5. Эльфы были способны на намного большие и более длительные
физические усилия, чем люди (когда преследовали какую-либо цель,
поглощавшую их душу); они не были подвержены болезням, они быстро
и без последствий выздоравливали после таких ран, которые оказа-
лись бы смертельными для человека. И они могли выдерживать физи-
ческую боль в течение долгого времени. Однако тяжелые, обширные
повреждения тела их не выдерживали, и потерянные члены тела не
восстанавливались (например, отрубленная рука). С другой стороны,
эльфы могли умирать по собственной воле, и умирали, например, от
великого горя или тоски, от крушения заветных планов или желаний.
Такая добровольная смерть не считалась дурным делом, но свиде-
тельствовала о некоем несовершенстве души, и тем, кто являлся к
Мандосу таким образом, могло быть отказано в повторном рождении.
8. ЖЕЛАНИЕ. Эльфы твердо были убеждены, что "желания", осо-
бенно наиболее сильные, следовало считать знаками подлинной сущ-
ности разумных существ и намеком на то, какими они могли бы стать
в неоскверненном мире. Они различали стремление fеа (осознание
того, что в жизни отсутствует нечто важное или правильное, веду-
щее к желанию осуществить или найти недостающее) и просто жела-
ние, то есть чувство нехватки чего-либо в жизни, не относящееся к
общему совершенству или несовершенству мира). Говорили также об
"обольщении", или иллюзии, в тех случаях, когда некто не призна-
вал, что вещи таковы, как они есть, и нежелание признать это при-
водило к ошибочным представлениям. Стремления fеа часто имеют под
собою вполне разумную основу, даже если не коренятся в обстоя-
тельствах жизни того, кто их испытывает. Если же такие стремления
совпадают с желаниями, это не лишает их внутреннего смысла. Эльфы
часто говорили об "облегчении сердца" или "зарождении радости" в
тех случаях, когда они слышали какое-либо предложение или доказа-
тельство, - по их мнению, это означало, что душа нащупала верный
путь движения к цели.
9. Почему Андрет отказалась открыть Финроду то, что знала о
прошлом людей? Частично из-за верности обычаям, а частично от то-
го, что сама не могла составить определенного мнения на основе
противоречивых свидетельств, сохранившихся среди мудрецов. В дру-
гих рукописях, сохранивших текст "Беседы", и, возможно, отредак-
тированных нуменорскими писцами, Финрод продолжает настаивать, и
она дает объяснение, иногда более пространное, иногда короткое.
Однако все тексты единодушно приписывают случившееся с людьми
несчастье влиянию Мелькора. (...)

Далее в тексте книги следует, после примечания 11, один из
текстов "Речи Андрет", где сообщается следующее:

"Финрод повторил свой вопрос, и наконец Андрет сказала:
- Слушай же, вот что поведала мне Аданель из рода Хадора.
Некоторые утверждают, что несчастье случилось в самом начале ист-
ории нашего народа, еще до того, как люди узнали смерть. Мы услы-
шали некий Голос и прислушались к словам его. И сказал Голос: "Вы
- мои дети. Я прислал вас в этот мир. Со временем вы унаследуете
всю Землю, но сперва, как всяким детям, вам следует учиться. При-
зовите меня, и я явлюсь. Ибо я слежу за вами".
Мы вняли Голосу глубиною наших душ, хотя не умели еще обле-
кать мысли словами. И желание овладеть речью зародилось в нас, и
мы стали изобретать слова. Но нас было мало, а мир был обширен и
чужд. Хотя мы горячо желали постичь его законы, учиться было
трудно, и создание слов шло медленно.
В то время мы часто призывали Голос, и он отзывался. Но он
редко отвечал на наши вопросы и говорил только: "Сперва постарай-
тесь найти ответы сами. Ибо вы ощутите радость от нахождения ист-
ины, и так возмужаете и станете мудры. Не спешите выйти из детст-
ва преждевременно!"
Но мы торопились, мы жаждали устроить мир по своему разуме-
нию; и в умах наших зарождались образы многих вещей, которые мы
могли бы сотворить. И мы все меньше и реже обращались за помощью
к Голосу.
Тогда появился среди нас некто, обладающий видимой формой,
подобный обликом человеку, но выше и прекраснее; и он сказал, что
явился, чувствуя жалость к нам. "Вас не следовало оставлять од-
них, без наставника",сказал он. - "Мир полон чудесных богатств, и
только знание может дать ключ к ним. У вас может быть изобилие
пищи, более вкусной, чем сейчас, у вас могут быть удобные дома,
где вы сможете хранить свет и спасаться от ночной тьмы. Вы можете
одеться так, как одет я сам."
И поглядели мы на него, и что же? Он был облачен в одеяние,
сияющее, словно серебро и золото, и на челе его была корона, и
волосы искрились от самоцветов. "Если хотите стать такими, как я,
- сказал он, - я буду учить вас." И мы приняли его как своего
учителя.
Он не спешил, как мы надеялись, учить нас тому, как находить
или создавать самим те вещи, которые нам хотелось, хотя он заро-
нил множество желаний в наши души. Но если кто-либо из нас начи-
нал сомневаться или выражал нетерпение, он приносил нам все, чего
бы мы ни пожелали. "Я - Даритель, - говорил он, - и даров моих
хватит на веки вечные, пока вы верите мне."
Потому мы преклонялись перед ним, и мы были порабощены им;
мы стали зависеть от его даров, боясь вернуться к той жизни, ког-
да их не было, которая казалась нам теперь бедной и тяжелой. И мы
верили всему, что он сообщал нам. Ибо мы горели желанием постичь
мир: повадки зверей и птиц, и сущность растений, и наших собст-
венных тел, и тех светил, что сияли в небе, и бессчетных звезд, и
Тьмы, которая окружала их.
Все, чему он учил нас, казалось правильным, ибо знания его
были обширны. Но все чаще и чаще заговаривал он с нами о Тьме.
"Нет в мире ничего величественнее тьмы, - говорил он. - Она
безгранична. Я вышел к вам из Тьмы, но я - властелин ее. Ибо я
сотворил Свет. Я создал Солнце и Луну, и бесчисленные звезды. Я
защищу вас от Тьмы, иначе она поглотит вас".

Тогда мы рассказали ему о Голосе, слышанном нами. Но лицо
его ужасно исказилось от гнева. "Глупцы! - вскричал он. - То был
голос Тьмы. Она хочет скрыть меня от вас, ибо жаждет сама власт-
вовать над вами!"
И мы расстались с ним, и не видели его долгое время. Без да-
ров его нам приходилось трудно. А потом настал однажды день, ког-
да солнечный свет начал тускнеть, потом совсем погас, и громадная
тень накрыла землю; и страх охватил всех птиц и зверей. Тогда Да-
ритель явился снова, рассекая темноту, словно яркое пламя.
Мы пали ниц пред ним. "Среди вас еще есть такие, кто прислу-
шивается к Голосу из Темноты, - сказал он, - и потому она прибли-
жается. Выбирайте же! Вы можете подчиниться Тьме, а можете при-
нять мою сторону. Но если не признаете меня своим властелином и
не поклянетесь в верности, я уйду и оставлю вас; ибо есть у меня
другие владения и другие обители, и нет мне нужды ни в Земле, ни
в вашем народе".
Тогда, устрашенные, мы сделали так, как он велел, и сказали:
"Ты - наш повелитель, тебе одному будем мы служить. От Голоса от-
рекаемся мы и и не будем внимать ему более."
- Быть по сему! - сказал он. - Теперь возведите для меня дом
на возвышенном месте, и назовите его Домом Властелина. Там буду я
появляться, когда пожелаю, и там можете вы призывать меня и выск-
азывать свои прошения.
И когда мы построили огромный дом, он явился и предстал пе-
ред нами у своего престола, и Дом был весь озарен, словно пламе-
нем. "Итак, - сказал он, - пусть выйдут ко мне те, кто еще слуша-
ет Голос!"
Среди нас было еще несколько таких, но из страха они не выш-
ли вперед и ничего не сказали. "Тогда поклонитесь мне и приветст-
вуйте меня", - сказал он. И мы все поклонились ему до земли и
сказали: "Ты - единственный и величайший, и мы твои"!
И тогда восстал он, окруженный великим пламенем и дымом, и
жаром опалило нас. Но внезапно он исчез, и стало темнее, чем
ночью, и мы бежали из его дома.
С тех пор мы жили в постоянном страхе перед Тьмою, но он
редко появлялся среди нас в прежнем прекрасном обличье и приносил
мало даров. Если в великой нужде мы осмеливались явиться в его
Дом и молили помочь нам, мы слышали его голос и внимали приказам.
Но теперь он всегда требовал, чтобы мы выполнили некое условие,
или принесли ему подношение, прежде чем он прислушается к нашим
мольбам; и действия, требуемые от нас, становились все ужаснее, а
дары все труднее добыть.
Первый Голос мы более никогда не слыхали, кроме одного раза.
В тишине ночи заговорил он, и слова его были таковы: "Вы отрек-
лись от меня, но вы остались моими. Я дал вам жизнь, но ныне она
сократится. И вскоре явитесь вы ко мне, и узнаете, кто истинный
ваш повелитель; тот, кому вы поклоняетесь, или тот, кто сотворил
его!"
Тогда наш страх перед Тьмою стал еще больше. Ибо мы верили,
что Голос исходил от Тьмы, простирающейся за звездами. И некото-
рые из нас стали умирать от тоски и страха, боясь выходить во
Тьму. Тогда призвали мы нашего Господина, чтобы спас нас от смер-
ти, но он не откликнулся. Когда же мы пришли в его Дом и все
простерлись там, он явился, величественный, но с жестоким и гор-
дым лицом.
"Ныне вы - мои и должны делать все по моей воле, - сказал
он. - Меня не беспокоит, что некоторые из вас умирают и отправля-
ются умерить голод Тьмы; ибо иначе вскоре стало бы вас слишком
много, и вы стали бы копошиться на поверхности земли, словно вши.
Но если вы не будете исполнять мою волю, вы ощутите на себе мой
гнев и умрете еще быстрее, ибо я сам убью вас!"
После этого претерпели мы многие муки от голода, от болез-
ней, от усталости; и сама Земля, и все, что было на ней, обрати-
лось против нас. Вода и огонь стали нашими врагами. Птицы и звери
бежали от нас, а если были они сильны, то нападали на нас. Расте-
ния отравляли нас, и мы боялись укрываться в тени деревьев.
Тогда пришлось нам трудиться ради пропитания, как было до
того, как Господин наш явился к нам; и мы возненавидели его, но
боялись не меньше, чем Тьмы. И мы делали все, что он велел нам, и
сверх того; ибо все, что по нашему разумению могло понравиться
ему, сколь бы злым это ни было, мы делали в надежде, что он об-
легчит наши страдания или хотя бы сохранит нам жизнь.
Но для большинства из нас надежды эти были тщетны. Лишь нем-
ногим стал он выказывать свое благоволение: наиболее сильным и
жестоким, и тем, кто чаще всего являлся в Дом. Их одарял он, с
ними делился знаниями, которые они хранили в тайне. И стали они
могущественны и горды, и поработили нас, так что не было нам при-
бежища и отдыха среди трудов и несчастий.
Тогда стали некоторые из нас говорить, отчаявшись: "Ныне мы
хотя бы знаем, кто лгал нам, и кто желал поглотить нас. Это был
не первый Голос. Тот Господин, которого мы сами призвали - именно
он и есть Тьма; и не пришел он из нее, а проживает в ней. Не бу-
дем более ему служить! Он - наш Враг."
Тогда, страшась, как бы он не услышал их и не покарал нас
всех, мы убили, кого смогли, из тех, кто говорил так; а тех, кто
бежал, мы преследовали. И если кого-либо из них ловили, наши гос-
пода, друзья Врага, приказывали доставлять их в Дом, где и преда-
вали их смерти на огне. Это весьма нравилось Врагу, говорили они;
и действительно, на какое-то время нам показалось, что беды наши
закончились.
Но говорят, что немногие противники его сумели спастись, и
ушли они далеко в другие края, спасаясь от Тени врага. Но не из-
бежали и они гнева Голоса, ведь и их доля была в возведении Дома,
и они также поклонялись в нем. И наконец пришли беглецы на самый
край земли, к берегам неодолимого Моря; но и там Враг настиг их".

***

 
Поселение гильдии Laimi Taurion » Quenta Laimi Taurion » Elencuile » Athrabeth Finrod ah Andreth (Беседа Финрода и Андрет из дома Беора)
  • Страница 1 из 1
  • 1
Поиск:


Copyright Laimi Taurion © 2020


Хостинг от uCoz